InTravels

…Через полгода после прибытия на остров произошло событие, приведшее к окончательному перелому в отношениях Миклухо-Маклая с туземцами. Февральским днем 1872 года, когда Маклай возился у шлюпки, давшей течь, прибежал житель деревни Горен-ду и сообщил, что дерево обрушилось на Туя, сильно ранило в голову, и теперь тот лежит и умирает. Маклай тотчас же пошел в деревню. Несколько дней подряд он приходил к больному, делал перевязки. Лишь недели через полторы лечение благополучно окончилось. Естественно, что эти посещения все больше сближали Маклая с жителями деревни. Он записал в дневнике: “Я много раз замечал, что туземцам очень нравился мой образ действий. Они видели, что я поступаю с ними открыто и не желаю видеть больше, чем они хотят показать… Сегодня было то же самое. Пользуясь последними лучами солнца, я перевязал рану Туя и расположился около больного, вокруг которого собралось уже большое общество соседей, а также жителей деревень Бонгу и Гумбу.

Обернувшись, я увидел старую женщину, которая добродушно улыбалась… Я подошел к ней и пожал ей руку, что ей и окружающим туземцам очень понравилось. При этом из-за хижин и кустов появились женщины разных возрастов и дети. Каждый из мужчин представил мне свою жену, причем последняя протягивала мне свою руку. Каждая женщина принесла мне сахарного тростника и по пучку ауся. (Аусь - культурное тростниковое растение, соцветия которого идут в пищу.) Все, кажется, были довольны знакомством или тем, что избавились, наконец, от стеснения прятать своих жен и детей при моем приходе… Подарков от женщин было так много, что двое туземцев должны были снести их в Гаргасси”,

С этого дня у Миклухо-Маклая началась другая жизнь и он получил возможность видеть и описывать многое такое, что прежде было для него закрыто.

Ученый продолжал настойчиво искать возможности для расширения круга представлений о папуасском мире: с марта “1972 года систематический характер приняли его экскурсии в соседние районы, прежде всего на островок Били-Били, жители которого не раз посещали мыс Гаргасси. Здесь он мог познакомиться с процессом изготовления глиняных горшков, служивших для островитян главным видом обмена. Живописный остров, с которого открывался изумительный вид и на дальние горы, и на океан, так понравился Маклаю, что он стал подумывать,-не перебраться ли ему сюда, и даже выбрал два уголка, подходящих для постройки хижины, но потом отказался от этой мысли: островок был очень мал, и присутствие Маклая было бы слишком заметно. Проведя на Били-Били неполных два дня, Маклай расстался с островитянами самым дружеским образом. Особенно сильное впечатление на жителей острова произвело то, как быстро Маклай вылечил мальчика с большими ранами на ногах. К сожалению, лекарств у Маклая с собой больше не было, поэтому остальных больных он пригласил приехать к нему в Гаргасси.

Вообще, авторитет Маклая как лекаря быстро рос.
Долгие месяцы в полном отрыве от цивилизованного мира, от родных, знакомых, от ученой среды совершенно не угнетали путешественника.

Это была жизнь, к которой он стремился, о которой он мечтал.

На посторонний взгляд, она была невероятно тяжела. В самом деле, масса неудобств и непредвиденных неожиданностей свалилась на него. Быстро кончились многие продукты, не стало сахара, соли, спичек, чернил. Муравьи, черви и сырость наносили непоправимый вред многим вещам. Одежда истрепалась, он донашивал последние башмаки. Дом был построен без учета особенностей тропиков, бревна у основания скоро сгнили, и однажды ночью боковая веранда с треском обрушилась, крыша стала протекать, как ни старались подлатать ее, и не раз дождь лил на спящего путешественника. Много сил и времени отнимали разные хозяйственные заботы: надо было регулярно вычерпывать десятки ведер воды из шлюпки, чинить ее, расчищать дорогу к ручью от свалившейся массы ветвей и лиан, рубить дрова, поправлять одежду, ходить на охоту, выменивать продукты у местных жителей. И все это - почти одному. Со слугами Миклухо-Маклаю не повезло. Полинезиец Бой вскоре после высадки на берег заболел и в декабре умер. Хоронить его пришлось втайне от папуасов. Те подозрительно интересовались его судьбой и, кажется, в конце концов удовлетворились собственной версией, согласно которой Бой “улетел в Россию”. Швед Ульсон тоже оказался плохим помощником, был трусоват и часто сказывался больным. Маклаю пришлось ухаживать за обоими, не говоря уже о том, что он должен был полностью заботиться о себе. С горькой иронией он замечал, что в течение дня ему приходится быть и поваром, и врачом, и аптекарем , и маляром, и портным, и даже прачкой, и лишь утром он ученый-естествоиспытатель. Совершенно одному ему было бы гораздо лучше, во всяком случае, удобнее.

Однако бытовые неудобства были сущей ерундой по сравнению с приступами малярии, которые очень беспокоили ученого. Первый приступ свалил путешественника уже 10 октября - через две недели после высадки. Пароксизмы - один другого сильнее - регулярно повторялись: за четыре месяца их было отмечено в дневнике до десяти. Миклухо-Маклай должен был заниматься лечением и к тому же ни под каким видом не обнаруживать болезни перед папуасами. Временами его состояние становилось просто ужасным. Но в этих случаях он оставался ученым - зорко наблюдал за симптомами и проявлениями болезни, старался фиксировать ее ход. Больной, он думал не только о себе, но и о тех, кто захочет приехать в эти места, последовать за ним. У него хватило сил подробно описать ужасный приступ малярии, случившийся с ним в январе 1872 года и длившийся несколько дней.

И все же ощущение полноты жизни, радостное сознание того, что он идет желаемым путем, не оставляло Миклухо-Маклая и создавало особую атмосферу вокруг его пребывания на берегу Новой Гвинеи. Он писал в своем дневнике: “Я так доволен в своем одиночестве!.. Мне кажется, что если бы не болезнь, я здесь не прочь был бы остаться навсегда, т.е. не возвращаться никогда в Европу!”...

Читайте далее: Миклухо-Маклай покидает мыс Гаргасси

Иллюстрация с vokrugsveta.ru

По мотивам журнала “Живописная Россия” №4 2003

Смотрите также:
Как сделать йодный раствор?
Поездка в Петербург аренда квартир.